Мы все рождаемся с потенцией к жизни, познанию, исследованию, радости. Мы — существа потенцированные. До определённого момента: до столкновения с миром количественных величин и с идеей о том, что показатели должны бесконечно расти и их можно контролировать. Такая погоня за бесконечно лучшим приводит к тому, что тебе уже ничего не интересно и ничего не хочется. И вслед за этим мы сталкиваемся с противоположностью жизни. И нет, это не смерть.
Противоположность жизни — стерильность. То пространство, где нет ничего: ни живого, ни мёртвого. Желание человека убрать всё плохое и оставить только хорошее, сделать лучше и больше для всего человечества чаще оборачивается своей противоположностью: разбираемся с проблемами, которые эти улучшения создали, платим другую цену за все блага, что получили, ничего нового создать не можем, а бесконечно продлеваем то, что есть. Жизнь, как и мысль, не может быть стерильной.
Противоположность жизни — стерильность. То пространство, где нет ничего: ни живого, ни мёртвого. Желание человека убрать всё плохое и оставить только хорошее, сделать лучше и больше для всего человечества чаще оборачивается своей противоположностью: разбираемся с проблемами, которые эти улучшения создали, платим другую цену за все блага, что получили, ничего нового создать не можем, а бесконечно продлеваем то, что есть. Жизнь, как и мысль, не может быть стерильной.